ВОЛОСЕНКОВ Феликс Васильевич


Заслуженный художник РФ, член-коореспондент Российской академии художеств Ф.В.ВолосенковЖивописец, график, театральный художник. Родился 15.04.1944 в  г. Красноармейске Донецкой области. Живёт и работает в Санкт-Петербурге.

Член-корреспондент Российской академии художеств (Отделение живописи, 2012), Заслуженный художник РФ (2009).

Член Санкт-Петербургского СХ России (1970).

Окончил: художественное училище им. А.Азимзаде (г.Баку, 1964),
Ленинградский Государственный театр музыки и кинематографии, специальность – художник-постановщик (1970).

Основные работы: «Человек с граблями» (1997,  оргалит, смешанная техника, 170х55), диптих «Танцующий Бог Волос (мужчина и женщина)» (1996, Х., смешанная техника, 153х76 ), «Александра выходит из моря» ( 2010, оргалит, смешанная техника, 170х122), диптих «Танцующие. Мужчина и женщина» (2010,  Х., смешанная техника, 179х83),  «Катя Андреева в маске К. Андреевой» (2008, оргалит, смешанная техника,138х75),  «Угол Манежного и Восстания» (2009, Х., смешанная техника, 84х111), «Пробегающая собака» (2009,  Х., смешанная техника, 141х73), тетраптих «Времена года» ( 2002, Х., смешанная техника, 132х71), «Из России с любовью» (1990,  оргалит, смешанная техника, 1122х90 ),  тетраптих «Одежды после Распятия» (1988, оргалит, смешанная техника, 152х67), «Портрет Андрея Угарова» (2007,  оргалит, смешанная техника, 173х50), «Женщина, несущая мужчину» (1988, оргалит, смешанная техника, 122х61), триптих «Буквы АзБукиВеди» (1992, оргалит, смешанная техника, 122х75), «Дети и сосна» (1976,  фанера, смешанная техника, 120х80), «Венера на Черном море» (1984, оргалит, смешанная техника, 74х93).

Член СХ Италии (1992), президент Санкт-Петербургской Академии Современного Искусства Бессмертных (с1994).

Награды (ведомственные и другие):
медаль Дягилева «За преданность  Искусству» (2005),
медаль 3-го Международного Биеннале Изобразительных Искусств и
Литературы, звание «Мастер  Изобразительных Искусств» (Анкона –
Сенигаллия, Италия, 2012), медаль Международного Биеннале
Изобразительных искусств «Вздох Мира»  (Италия,  2013).
              
Избранные выставки:
Коринф – Сенигаллия – Нью-Йорк (I.C.A.) – Афины (I.C.A.) (2014),  «Тайные места  души», выставка в рамках международного фестиваля изобразительных   искусств, совместно с А. Ярыгиным и Н. Цехомской (июль – сентябрь, 2014),  «Art Apart Fair “Alchemy”» совместно с А.Ярыгиным и Н. Цехомской, (Сингапур, июль, 2014),  Asia Contemporary Art Show (ACAS), “Alchemy”, совместно с  А.Ярыгиным и Н. Цехомской ( Гонконг, май, 2014),  «Волшебные Сказки», совместно с Н. Цехомской и А. Ярыгиным, (Вена, Музей Современного (Молодого) Искусства (MOYA),октябрь, 2013), «Алхимия», совместно с Н. Цехомской и А. Ярыгиным, (Kraftwerk,  Berlin, Berliner Liste Art Fair, сентябрь, 2013), Коринальдо, Муниципальный Дворец-Музей - Сенигаллия – Анкона – Нью-Йорк (I.C.A.) – Афины (I.C.A.) (2013), «Вздох Мира» Международное Биеннале Изобразительных искусств (Италия,  июль-сентябрь, 2013) , «Синайский гобелен» (посвящение Эдварду Уитмору), совместно с А. Ярыгиным и Н. Цехомской (Музей Нонконформистского Искусства, Санкт-Петербург,  март, 2013),  «Нева течет к терриконам» ( Донецкий Государственный Художественный Музей, Донецк, ноябрь – декабрь,  2012),  «Метаморфозы»  совместно с Н. Цехомской и А.  Ярыгиным ( Берлин, Artisan Direct Art Holding – Temporary Gallery Berlin,  17 ноября – 31 декабря, 2012),  3-е Международное Биеннале Изобразительных искусств и литературы ( Сенигаллия – Анкона, Италия,  июль-сентябрь, 2012), Окоём Ойкумены» (ЦВЗ «Манеж», Санкт-Петербург, декабрь , 2011),  «Нева течет через Николаев как явление Бога Волоса» (Николаевский Художественный Областной Музей им. В.В. Верещагина, г. Николаев, Украина, сентябрь, 2008), «Палимпсест» (ЦВЗ «Манеж», Санкт-Петербург, август,2008),   «Петербург», совместно с Н. Цехомской и Р. Лотошом (Музей Современного Искусства, Москва,  ноябрь, 2007),  «Нева и Днепр впадают в море» совместно с С.Коненковым и Н. Цехомской (Государственный музей-заповедник г. Смоленска, сентябрь – ноябрь, 2007), «Люди, карты, etc…» (Музей Современного Искусства, Москва, июнь, 2007),

Выставка Н.Цехомской и А.Ярыгиным (Нанси, Франция, Международный выставочный павильон – Парк экспозиций, июнь, 2006), выставка «Живопись» (Дом Архитектора, Москва, март – апрель, 2006),  «Четверо в городе , считая собаку» совместно с Н. Цехомской и А.Ярыгиным ( Музей Нонконформистского Искусства, февраль-март , 2006), открытие памятника Подпоручику Киже (Санкт-Петербургский Государственный Университет, Россия , май, 2004),  «Явление Бога Волоса в виде произведений Феликса Волосенкова» (Государственный Русский Музей , Санкт-Петербург , февраль – март, 2004).

С 1963 г. принимал участие в 350 выставках в России и за рубежом.

Работы находятся:  Государственный Эрмитаж ( Санкт-Петербург, Россия), Государственный Русский музей ( Санкт-Петербург, Россия),Театральный музей ( Санкт-Петербург, Россия), Государственная Третьяковская Галерея ( Москва, Россия). Донецкий Областной Художественный музей (Донецк, Украина.)
Государственный музей Карелии (г. Петрозаводск, Россия), Музей Современного Изобразительного Искусства ( г. Минск , Беларусь) Национальный Художественный Музей республики (Беларусь), .
Государственный Художественный музей республики Саха ( г.Якутск, Россия), Музей русского искусства (г. Киев, Украина), Государственный Музей Искусств республики Казахстан  (г. Алма-Ата, Казахстан), Кунст- музей ( Фредерикшаун , Дания), Государственный Музей Изобразительного Искусства Республики Татарстан (Казань, Россия), Стеделийк Музей, (Амстердам, Голландия),Пермская художественная галерея ( Россия), Зиммерли музей ( коллекция Доджа, США), а также в коллекциях других музеев России и мира.





Феликс Волосенков как Явление

Для живописца он слишком много знает и слишком много думает о предметах, далеко выходящих за пределы палитры; но к счастью, плотно загрунтованный культурой, делает все возможное, чтобы она, даже случайно, не проникла в его холсты.

Они еретически просты (ангел – синее: «и крылья белые в лазури»,  пляж – желтое, бездна – черное) и, наверное, поэтому кажутся непонятными – сложное понятнее людям. «Кто поймет тебя?» – цитирует он «из Тютчева» («Как сердцу высказать себя, другому как понять тебя?»). Столь же свободно, авторитарно, безо всякой почтительности он относится ко всему. И прежде всего к истории искусства.

Для него это язык с вырожденной семантикой, перегруженный толкованиями, экспертными договоренностями и совершенно не приспособленный для современной разговорной речи, ежесекундно требующий новой реактивной живописи. Иначе мир останется обделенным ею, беззащитным и тогда наступит полное Амауд Фрё – тотальная энтропия, ведь «живопись прежде всего», - уж это он знает точно, – «однажды увиденное не может быть возвращено в хаос никогда».

Но как увидеть в форме, завершить, то, что не имеет завершения? Апории Зенона не вызывают у него сомнений. А то, что стрела долетит до цели, и Ахилл перепрыгнет через черепаху – это пошлость: «Человеческая глупость  безысходна, величава, бесконечна». Хаоса он, подчиняющийся жесткой анархической дисциплине, не приемлет и сражается с ним так, что искусство - ноша на плечах (славянское богоискательство, лабиринты российской истории) растворяется в потоке мимолетных мелочей, которые он понемногу рифмует.

«Сведи к необходимости всю жизнь, и человек сравняется с животным». Его живопись - царство избыточности, осмысленно- беспощадный, романтический бунт против априорностей; не реализм и, не дай Бог, символизм. Это необходимые ему вербально-пластические смыслы, не обязательные, но неизбежные, не сводимые ни к слову, ни к изображению, то есть явления. Они могут быть явлением игральной карты или входящих в метро «Василеостровская» - чего угодно, ибо, как написал Сартр о Бодлере, «не имеют иной цели, как позволить поэту, глядя на них, созерцать себя».

Себя он и созерцает во всей полноте креативной интеллектуальной рефлексии, не поддаваясь соблазнам видимых и невидимых самоочевидностей, которыми переполнена культура, свободно меняя местами низ и верх, обозначающее и обозначаемое: «На том стою. На голове или на ногах – не знаю», - заметил Кьеркегор, и это естественная позиция философов и художников, склонных к пантеистическому совпадению с ризоморфной протеистической реальностью.

В нем, Феликсе Волосенкове, отчетливо обозначился почти утраченный тип большого художника, склонного помогать миру и наводить в нем порядок, подобно жизнестроителям-демиургам 20-х годов. Соединить мир и живопись невозможно. Но взывал же к России великий будетлянин: «Будь мною, будь Хлебниковым». Только невозможным и стоит заниматься. Несчастна живопись, боящаяся войти в мир, и ужасен мир, который живопись покинула.

Не воплощаясь полностью ни в одном произведении, бродит он по расходящимся тропинкам бытия и надиктовывает, выборматывает единую книгу живописи, вербально-пластический текст, «чьи страницы – большие моря, Что трепещут крылами бабочки синей»; «А на обложке - надпись творца». Творчество выше искусства. И творец намерен, обязан, обречен просто   существовать, являясь и являя, быть частью мира, ведущей себя как целое. Быть являющимся и только. Являющим и только. До конца?
Владимир Леняшин
доктор искусствоведения, профессор,
 вице-президент Российской Академии художеств,
                                      академик РАХ





Кругом Возможно Бог


Приведенная в заглавии фраза, как известно, принадлежит Александру Введенскому. Но она могла бы принадлежать и Феликсу Волосенкову. Дело не только в том, что он – автор развернутого симулякра «новой религии», в которой ему, летучему  Феликсу, принадлежит роль жреца таинственного славянского бога Велеса или Волоса. (О котором практически ничего не известно, и это удобно, поскольку можно придумывать кто во что горазд.)  Судьба, натура и творческая энергетика  нашего «жреца»  таковы, что ему хорошо знакомы роли ироничного бродяги-мудреца и сказочного старьевщика, который везде бродит, куда угодно заходит и всегда находит, чем поживиться.

Бродяга бродит не по дворцам, и находит не красоты совершенства, а  знакомится с подвалами и чердаками, заплеванными лестницами, обшарпанными комнатушками  «ленинградского злого жилья». Для него этот существующий после своей многократной гибели Петрополь – как будто  повторяющееся личное сновидение, и Феликс коллекционирует его шуточки и анекдоты,  словечки и картинки, его богемный чад, утренний воздух,   мусор на мостовой и  прочие мгновения бытия.  Феликс Волосенков, быть может, и жрец, но прежде всего он – создатель своей онтологии, в которой наличествует самое неоспоримое доказательство бытия Бога. Он же, Бог, возможно, везде и во всем.  Как же не распустить глаза по всем наличным направлениям и пространствам, как же не стать бродягой, Тилем Уленшпигелем, не воспеть дерьмо в канале, утренний чай на вокзале, встречу со старым другом и любую белиберду, которая заведется  в голове или попадет на глаза? Быть может, Он явит нам Себя именно в белиберде, и даже скорее всего это будет именно так.  Не из телевизора же придет.    Не в золотом гное официальных праздников.

Василеостровский Уленшпигель   пишет свои бесчисленные холсты и набрасывает свои бесконечные серии рисунков.  Можно было бы  увидеть в них безотчетное творчество,  примитивную деятельность насекомого, которое не может не тащить в свое жилище травинки, червячков и крошки от гамбургера.   Феликс, однако же -  не простейшее, а  интеллектуал и  профессионал,  маэстро с обширным досье.  Там выставки, проекты, публикации. И все же само его досье  выдает его с головой. Где только его ни носило, куда только он ни забирался.  Бродяга, решительно бродяга, а звания и чины – это дополнительные экспонаты в его коллекции всякой всячины.  Нет  тут старательно прописанных картин, а есть  целый водопад цветов и домов, голых теток и девиц, дачных крылечек, смеющихся лошадей, бабочек, козочек, офицеров с эполетами, писателей с бородами, памятников на постаментах  и всего остального, что торопится жить доупаду, как будто  уже немного времени осталось.  Только бы успеть и запечатлеть то, что увидено.  Вереницами, хороводами вьется эта флора и фауна,  торопливо мелькает на холстах и листах бумаги.  Язычникам  в радость эта жизненная сила. Да и христиане, какие посообразительнее, могли бы присоединиться.  Когда столько жизни,    Кругом Возможно Бог.

Александр Якимович
Doctor Peripateticus
 





Возврат к списку

версия для печати