"ФРАНЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ МОЛОДЫХ РОССИЙСКИХ МАСТЕРОВ"

3 августа 2010 года в залах Галереи искусств Зураба Церетели (Пречистенка,19)
 открылась выставка
 « ФРАНЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ МОЛОДЫХ РОССИЙСКИХ МАСТЕРОВ»,
посвященной Году Франции-России.

Организаторы 
Российская академия художеств
Московский государственный академический художественный институт им. В.И.Сурикова

http://www.historia.ru/novosti/france.htm

---

Фоторепортаж с торжественного открытия выставки:

О ВЫСТАВКЕ  «ФРАНЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ МОЛОДЫХ РОССИЙСКИХ МАСТЕРОВ»

Тарханова Светлана, искусствовед

Одно только слово Париж звучит уже притягательно. В уме сразу пробегают имена знаменитых художников, которые смогли отрыть и реализовать свой талант в этом универсальном центре искусств. Здесь, как магическим камнем, снимались границы разных национальностей и плечом к плечу работали такие художники и литераторы как испанцы Гонсалес, Пикассо, Грис, поляк Аполлинер, японец Фужита, итальянцы Модильяни и Северини. Огромное число русских художников, начиная с Коровина, Серебряковой, Милиоти и до Эренбурга, Шагала, Шаршуна, Сутина, Цадкина – жили в любимом ими Париже, многие здесь получили образование (Экстер, Гончарова). Только в атмосфере этого города, смелого в экспериментах и чуткого ко всему прекрасному, - возможно было такое чудо как Дягилевские сезоны, эта заколдованная театральная сказка, над которой наряду с русской творческой группой работали Кокто, Пикассо и другие европейцы. Только здесь совсем рядом могли сосуществовать роскошный Монпарнас и нищий «Улей»: художники обоих районов ходили друг к другу в мастерские и были единым эпицентром искусства, где рождались и утверждались новые идеи и стили. Именно эти живые, пульсирующие токи творческой энергии, навсегда впитанные воздухом и камнем города, тянут сюда русских художников и сейчас.

В ряду самых красивых мест Парижа – сады Тюильри. Это старинный садово-парковый комплекс, который был создан еще в XVI веке, потом заново спланирован Ленотром в XVII и постоянно дополнялся произведениями архитектуры и скульптуры в течение остального времени, вплоть до 1989 года, когда городскими властями были установлены скульптурные группы А. Майоля. Именно они и стали главными героями картин Ирины Скачковой.  В общем-то, скульптор сам мечтал о том, чтобы его произведения однажды оказались среди природы. Выполненные в бронзовом материале с тонировками или в сером прозрачном мраморе, его величественные ню рефлексируют или впитывают окружающие цвета и света и очень органично вписываются в атмосферу сада. Ирина выбрала то особое время года, когда Париж ненадолго оставлен в покое туристами, когда сама природа притихла, приглушила свои ярко-зеленые тона и оголила ветви. На картине Январский дождь. «Мысль» изображена задумавшаяся женщина, антитезой напоминающая «Мыслителя» Родена. Ее сосредоточенная, собранная в единый нерв фигура отрешена от мира и в то же время слита с ним; контрастные цвета зеленой бронзы и красного песка соединяются щедрыми разливами дождя, очищающего землю и обновляющего мысли человека. На другой картине колорит уже иной, не холодно-влажный, а мягкий, теплый, как и сами три женщины, сплетенные движением своих рук в антично-ренессансный хоровод (На исходе дня. «Три грации»). Розовый закат, заполнивший все вокруг на полотне Вечер в розовом. «Лето» и «Флора», подарил свои отблески и женским телам аллегорий. Они как будто собрались на волшебный и загадочный праздник в это неповторимое время суток. Чересчур живая и игривая для скульптуры фигура «Реки» словно радуется туманной влаге, которая пропитала воздух и окутала все живое (Утро туманное. «Река».) Так же как и художники «Голубой Розы», группы «Наби» - Ирина избегает чрезмерного сходства с реальностью: предметность, конечно, служит основой ее картин, но в них слишком много поэзии, одухотворенности, волшебства, чтобы говорить о простом красивом реализме. Русские пейзажи, пожалуй, не столь таинственны, как парижские, но также сложны по колориту и изысканны по композиции.

Работы Никиты Макарова открывают перед нами истинного любителя Парижа, который прожил в нем немалое время, исходил тысячи улочек, все набережные Сены, встретил не один закат в этом чудесном городе. Никита берется за любые городские сюжеты, будь то старинный дворик, группа людей, скульптура в парке или ива на набережной; за любые состояния суток, улавливая и знойные цвета раскаленного дня, и валеры вечерних закатов, выступающие в природе на несколько минут и успевающие залить ими абсолютно все, и таинственную ночную мглу, прорезанную теплыми огнями бодрствующего города. Как будто художник стремится обхватить весь мир Парижа, увидеть каждый его уголок, услышать каждый его звук и в конечном итоге - проникнуть в его душу, раскрыть и перенести ее на полотно. У Никиты есть особенное чутье, дар – распознавать дух города, который в реальности складывается из многих свойств, звуков, запахов, видов. Интересно, что у древних греков в каждом уважающем себя полисе была своя персонификация богини Тюхе (что символически переводится как «судьба», «путь»): она олицетворяла и охраняла город веками. Париж же возник как раз в те далекие греко-римские времена и был, несомненно, наделен одной из таких богинь. Сложно судить, насколько город смог сохранить ее душу в складках своей длинной истории и сложного рельефа, но глядя на картины Никиты, иногда чувствуешь дыхание этого живого, целостного и прекрасного существа, ностальгию по нему. Весь живописный стиль Никиты – спокойно-благороден. Он не пытается изумить уже и без того измученную сюрпризами публику, наоборот – уверенно следует здравомыслящей традиции набистов, мирискуссников, собирая в пейзажах столько исцеляющей силы и красоты цвета, фактуры, сколько может дать только сам мир в лучшие свои мгновения. Умиротворенная атмосфера, окутывающая зрителя, звучит то тонкими звуками музыки Дебюсси, то щедрыми раскатами мелодий Рахманинова.

Совсем иная сторона французской действительности встречает зрителя на картинах и набросках Даниила Чепика. В Париже, на Монмартре есть площадь Тертр, с очень противоречивой историей. Совсем рядом стоят романская церковь Сен-Пьер, принадлежавшая некогда бенектинскому монастырю, превдовизантийская базилика Поля Абади, построенная в XIX веке и проклятая художником на освящении, памятник кавалеру де Ла Барб, который не снял шляпу перед церковной процессией, за что был лишен языка, руки, а потом  и вовсе сожжен на медленном огне. Среди таких вот историй ютят свое странное маргинальное творчество сотни художников с разными судьбами: кто-то бывший актер, кто-то старая проститутка, кто-то член Союза Художников. Даниил сделал сотни набросков этих людей, на время вливаясь в их колоритную компанию, прислушиваясь к рассказам и даже отбиваясь от навязчивых заказчиков и деловитых посредников. Из них родилась большая картина «Площадь Тертр», где собраны все наблюдения и ощущения. Они превращены в темно-злачный муравейник искусства, в котором тонут и тлеют последние надежды этих по большей части сломанных, но несдавшихся судеб. Невидимые нити притягивают их друг к другу, превращая в живописный, сумрачно-огненный клубок, где история и настоящее нераздельны. Неожиданной стороной открывается Франция в работах Даниила, сделанных в Арле, небольшом городке на юге страны. Вопреки расхожему представлению об изысканно-утонченных французах, которые млеют, говоря о любви, здесь царит совершенно иная жизнь. В этом старинном городе, основанном еще в VI веке до н.э., бывшем резиденцией Константина Великого в IV веке н.э., где жили Ван Гог и Гоген, - теперь проходят корриды на арене римского амфитеатра, камаргские цыгане устраивают службы в церкви Св. Трофима и гуляния на улицах, живут розовые фламинго, белые лошади и красивые, поджарые быки. Выходя на арену и становясь напротив тореадора, который идеально сложен и привык к этим битвам настолько, что готов к веселым заигрываниям над самим собой, - бык превращает зрелище в настоящее произведение искусства. Самая глубинная страсть, природная жажда борьбы и буйство пластики и красок подхватывается танцорами фламенко и разносится как огонь по трибунам. Это зрелище, конечно, не оставит в покое на долгие годы и простого человека, не говоря уже о художнике, который готов черпать из него все новые и новые ощущения и вызывать их у зрителя.

Такова Франция - страна-мечта, страна-загадка, страна-неожиданность - куда тянутся и рвутся души художников в поисках вдохновения, сюжета и красоты. Думаю, что такое видение восхитит не только русского, но и французского знатока или просто любителя искусства.